Помню, что в ту пору, в самый трудный год войны, в армейских частях, в подразделениях проводились партийные собрания, на повестке дня которых было обсуждение пьесы Фронт. Возможно, Рубен Николаевич и не знал этого, однако острое жизненное чутье художника подсказало точное ощущение не только жанра пьесы, но и зрительских устремлений.

Конечно, выбор пьесы нередко диктовался, как говорят, текущим моментом, но Симонов работал не руководствуясь конъюнктурным умыслом: каждое драматическое произведение он пропускал сквозь свое режиссерское воображение. Случались и неудачи, не всегда художник удерживался на уровне строгого вкуса, но всегда - даже в своих заблуждениях - он был искренним. И - верным вахтанговским заветам.

В 1933 году Р. Н. Симонов поставил Интервенцию Л. Славина. В этом ярком спектакле отточенной сценической формы были и трагические мотивы и широкий размах событий в оккупированной французами Одессе; в нем громко прозвучала тема интернационального братства. Но новизна и смелость Интервенции сказались и в том, что на сцене, пожалуй, впервые появилась героическая комедия о революции - настолько органически были спаяны в спектакле героика и юмор, суровая трудность борьбы за свободу и жизнелюбие.

В середине 50-х годов Театр имени Вахтангова, пережив нелегкую пору в своей истории, поставил спектакль Фома Гордеев, который стал одной из лучших его работ и долго жил на сцене. Произошло это потому, что Р. Н. Симонов руководствовался не холодным соображением насчет того, что в репертуаре должен быть Горький, а своим неотступным желанием перенести на сцену именно эту повесть. Ему было важно столкнуть мир живых и мир мертвых, волчью натуру культурного купечества и широкую русскую песню, выражающую душу народа. Движимый этими побуждениями, режиссер сам делает инсценировку и ставит спектакль, в котором слышатся отзвуки знаменитого Егора Булычова, вновь объединяются горьковское и вахтанговское начала.