И далее, полностью подтверждая слова А. А. Хоравы, Э. Гугушвили отметила, что именно этот принцип объединения массы в действии лег в основу работы С. Ахметели над Разломом Б. Лавренева, нашел своеобразное воплощение в героико-монументальном Анзоре и других постановках талантливого последователя Марджанишвили.

До сих пор не умолкают споры о режиссерском и актерском театре. Споры эти завязались и закипели еще в начальный период развития советского театра. Станиславский, например, порицал Мейерхольда и Таирова за то, что они являются режиссерами-диктаторами, что режиссер в их театрах стоит во главе всего, творит единолично, а актер является лишь материалом в руках главного творца.

Трудно, однако же, найти более прочный союз режиссера и актера, нежели союз Таирова и А. Коонен в Камерном театре; общеизвестно также, что из театра Мейерхольда вышли многие выдающиеся актеры. У Станиславского получалось,- верно заметил Ю. Головашенко,- что стоять во главе всего и творить единолично- понятия адекватные... Вероятно, Станиславский был бы справедлив, если бы признал, что и сам в своих лучших спектаклях стоял во главе всего и это вовсе не было признаком диктаторства.

Не вдаваясь в обсуждение самих терминов режиссерский и актерский театр (весьма неопределенных) и не касаясь вопроса о пределах режиссерской власти, мы должны прежде всего сказать: Станиславский, Немирович-Данченко, Мейерхольд, Вахтангов, Таиров, Марджанишвили, Курбас, Ахметели, Юра были наиболее крупными и яркими художниками, утвердившими на советской сцене режиссуру как самостоятельное и первостепенно важное искусство. Здесь их общий вклад в развитие театра XX века. Они же - и их многие последователи и ученики - создали разнообразную, многоцветную, но единую в мощном и все ускорявшемся движении, к реализму советскую режиссерскую школу.