Резко индивидуальными чертами отмечено искусство и режиссеров нового поколения, тех, чей талант формировался в той или иной режиссерской системе.

В нашем театроведении бытует понятие режиссер мхатовской школы. Так говорят о Попове, Диком. Казалось бы, это верно: в самом деле, они учились у основателей Художественного театра. И все же думается, термин мхатовская школа не точен. Не только потому, что, как мы уже говорили, режиссеры, начавшие свое самостоятельное творчество в послеоктябрьские годы, усвоили уроки всех режиссерских течений, но и потому, что такое объединение как бы уравнивает не похожих друг на друга художников, скрадывает их неповторимые индивидуальные черты.

Коонен пишет в своей книге, что, поздравляя Таирова после премьеры Оптимистической трагедии, очень взволнованный Немирович-Данченко сказал: Завидую, что этот спектакль поставил не я. Думаю, что это самая большая похвала, которую один режиссер может сказать другому. Действительно, выше похвалы быть не может. Но, завидуя Таирову, Немирович-Данченко не мог поставить такой спектакль, как, вероятно, Таиров не мог создать нечто подобное Трем сестрам. Каждому свое.

В одно примерно время появились две колхозные пьесы на сценах московских театров, обе поставили режиссеры мхатовской школы: А. Попов - После бала Н. Погодина, А. Дикий - Глубокую провинцию М. Светлова. Понятно, что разительная, принципиальная несхожесть этих спектаклей зависит от драматургии, но выбор близкого автора - это тоже проявление творческой индивидуальности режиссера.

Не выдерживает испытания и такое понятие, как режиссерская школа Мейерхольда. Безусловно, Л. В. Варпаховский, В. Н. Плучек, Б. И. Равенских многое восприняли у своего учителя, но, как известно, в дальнейшем они пошли в искусстве разными дорогами.