Каждый шаг этого героя - желание пугнуть Комиссара, резкое обвинение Комиссара и Вожака (И ты лжешь, и ты лжешь...), его фронда и его подчинение исторической логике большевизма - все это выражение сложного, противоречивого характера человека, стремящегося к свободе и желающего понять, что это такое в жизни. Не только задетое самолюбие, но неприятие тупой догмы и властолюбия Вожака вызвало его бунт, отразивший пока еще скрытое, но готовое прорваться наружу настроение матросской массы.

В финале второго акта торжествует большевистская правда, воплощенная в образе Комиссара. Именно здесь особенно явственно звучит главная мысль спектакля - о человечности революции и враждебности ей догматизма, прикрытого анархистской фразой, о том, что подвиг - это не только презрение к смерти, но напряженная работа воли и разума.

Не все в спектакле кажется мне убедительным. Я уже говорил о несовершенстве боевых эпизодов, о недостаточной выразительности матросской стихии. Думаю, что в финале режиссер прибегает к приему, чуждому эстетике этого спектакля: воскрешение Комиссара приобретает характер многозначительного (и, к сожалению, иллюстративного) символа. Некоторый спад напряжения происходит в третьем акте, который, впрочем, и написан слабее, чем первые два.

Все это так. Но Оптимистическая трагедия в Малом театре - примечательное явление искусства. Режиссер, актеры, художник Д. Боровский, композитор Л. Солин хорошо почувствовали природу героического и создали спектакль напряженной мысли и психологической глубины.

На театральной афише минувшего, юбилейного года значительное место заняли пьесы о революции, написанные тридцать, сорок и больше лет назад: Виринея, Шторм, Любовь Яровая, Бег, Интервенция, Оптимистическая трагедия, Часовщик и курица. Ошибаются те, кто считает, что столь пристальное внимание к старым драмам объясняется тем, что новых пьес мало.