Моим соседом по столу оказался Николай Афанасьевич Подгорный1 - мы познакомились, и он тут же сказал мне, что здесь, в «Узком», и Константин Сергеевич. Как же я не знала этого? Как быть теперь? Он подумает, что я нарочно, зная, что он здесь, явилась сюда? Как ему сказать, что я почти ежегодно бываю здесь? Как же неудачно получилось! Хотя увидеть-то его я буду, конечно, рада.

Станиславский живет на втором этаже, его окна выходят как раз на ландышевую аллею, а правое крыло усадьбы - это самое тихое, пустынное место. Он не спускается к столу, редко выходит в парк.

- Очень много работает, - говорит Подгорный. - Никак его не вытащить хоть посидеть в парне, хоть походить немного. Увидитесь с ним. Спустится как-нибудь.

Я хотела, ждала этого «как-нибудь» и побаивалась... После давнего, давнего разговора, когда Константин Сергеевич так жестоко со мной обошелся, я стала его все-таки побаиваться.

Как всегда, после пятичасового чая я по своей давней привычке иду посидеть на парадной террасе - здесь подолгу не темнеет - можно и почитать и порукодельничать. И сегодня со мной маленький томик Анри де Ренье - последнее увлечение. В эти часы здесь никого не бывает, все на прогулке - тихо, и так много неба над парком - так привольно и хорошо дышится. Прилежно читаю и вдруг краем глаза вижу - через порог гостиной переступают такие знакомые, с длинными, круто срезанными квадратными носками, черные ботинки... Мгновенно поднимаюсь - Константин Сергеевич!

Он тут же подошел, поздоровался, поцеловал руку и опустился рядом в кресло.

- Мне сказали, что вы здесь, - рад вас видеть. Что это у вас? - И Станиславский протянул руку - я подала ему белый томик... Константин Сергеевич не раскрыл его, даже не взглянул, повертел в руках в тут же вернул мне обратно. - Читайте лучше Пушкина и Шекспира - у них все есть. Вы, молодые, не бережете свое время - не так его много у нас.