- Прочтите,- сказал Константин Сергеевич. Я читаю:

1. Уходит. Горькое прощание.

2. Проходит любимые места.

3. Плачет.

4. Около ручья, где был счастлив.

5. Заблудился в горах.

6. Горький ночлег.

7. Счастливые сны.

8. Почтальон, а для него письма нет.

9. Ворон, как предвестник несчастья.

10. Буря. На сердце холод.

11. Надо бороться.

12. Шарманщик. Понимание чужого горя1.

- Одним, только одним словом не выходит, Константин Сергеевич.

- Да, это обозначить не так просто, но упражняйтесь в этом. Точно найденное слово-действие будет крепко и навсегда держать вам романс. И не увлекайтесь красивым звучанием - помните, ведь . каждый романс - это о чем-то, о ком-то, вот об этом думайте, о мысли, посылайте ум на разведку (это не слово Константина Сергеевича, он сказал как-то иначе, но стерлось, не разберу.- О. С) -почему, для чего вы поете и именно вы? Сейчас вы творите все - и музыку, и слова - сейчас это все ваше. Видите ли вы хорошо, встает ли перед вами вся та картина, о которой рассказываете нам? Если все встанет перед глазами, то родится и ваше отношение ко веему, о чем поете. И нам, слушателям, все будет ясно. Поверьте, эффект будет огромный. - Станиславский несколько помолчал.- Я мечтаю о том времени, когда вы все подойдете к такому мастерству владения внутренней техникой, что мы сможем поставить целую оперу вот так, просто сидя на авансцене - без декораций, без мизансцен, грима, костюмов, но с великолепной дикцией, общением... Вы захватите весь зал!