Репетирует Шурахавбека Н. Д. Панчехин. Ночь. Приграничный кишлак. Пришедшие с Шурахавбеком карначи сзывают своими трубами спящих дехкан. Шурахавбек призывает их переходить на сторону Бухары, под защиту эмира от большевиков. Призыв Шура-xaBJ6eKa - эта очень большая ария, эмоционально насыщенная, звучит у Панчехина как-то неубедительно.

Где-то в середине ее Константин Сергеевич прерывает Панчехина:

- Который час, Николай Дмитриевич? Несколько озадаченно посмотрев   на Константина

Сергеевича, Панчехин ответил:

- Второй час, Константин Сергеевич.

- Дня, ночи?

- Что вы, Константин Сергеевич, день же сейчас.

- Я вас не о «сейчас» спрашиваю. Который час там в кишлаке, когда вы сманиваете бедняков? Когда это происходит?

- Ночь, Константин Сергеевич, глубокая ночь, темень.

- А почему вы так кричите - ведь это дело абсолютно тайное, огромной важности, политическое дело. Разве здесь нет врагов? А вы на весь мир. И потом слишком беспокойно действуете. Это мелко. Вы стратег - действуете, лишь все точно взвесив. Зачем вы проделали этот нелегкий, опасный путь? Пришли покорить. Что это значит? Надо привлечь, так? Чем? Сообразите, точно прикиньте - как здесь, сейчас, в данных условиях, вы, посланец Бухары, можете завлечь в свои сети этих бедняков и увести их за собой. Льстите им, но тут же и угрожайте, берите их и соблазном, и угрозой, будите в них жалость и об ушедшем времени. Вот так и действуйте - где лаской, вкрадчивостью, где грозно. Главная ваша задача - соблазняя, запугивая - взять, завлечь. Несмотря на однообразный ритм, здесь, много красок, не пропускайте этого, сопоставляйте их рельефнее, контрастнее.

Панчехин не поет, внимательно, не спуская глаз,, слушает Константина Сергеевича и весь меняется от каждого намека Станиславского.