Верно или неверно, но я попыталась ответить на заданные самой себе вопросы.

Если о художнике-живописце можно говорить, что композиция его картины всегда строится на соподчинении всех компонентов некоему главному тематическому центру, то это же можно сказать и о Станиславском-постановщике, в данном случае постановщике «Евгения Онегина».

В этом спектакле поражала органичность полного слияния режиссера с духом поэта, с музыкой композитора в единой гармоничной картине. И любой «момент», любая мизансцена - это всегда картина, безукоризненная по композиции, по ясности мысли постановщика, характеристике персонажа, по удивительной пластической законченности!

- Имея в виду главную линию, - говорил Станиславский, обращаясь к режиссерам, - учитесь раскладывать краски по сценам - что сильнее, что красочнее, что стушевывая.

Прибегая, казалось бы, к приемам чисто изобразительного искусства, Станиславский имел в виду безусловно психологическую основу того или иного момента сцены. Именно в соотношении сверхзадачи и сквозного действия всей оперы Станиславский раскладывает краски, акценты, строит композицию того или иного акта оперы. Трудно сейчас расчленить «внешнее» от «внутреннего», потому что у Станиславского все накрепко увязано и обосновано. Но попытаться как бы высветить его пластические решения, сделать на них некий акцент, безусловно, стоит.

Посмотрим, как же подавался Станиславским «главный тематический центр» - Татьяна. Как группируются, как соотносятся с ней и между собой остальные персонажи оперы Чайковского.

Разумеется, каждый персонаж имеет собственную линию сценического действия на все время своего существования в опере.

В то же время другие персонажи, скажем, Ларина,. Ольга, Няня, несут на себе и линию контрдействия по отношению к Татьяне, то есть своим поведением: оттеняют качества ее личности.