После короткого речитатива-разговора главарей - Данкайро и других идет знаменитый квинтет, один из труднейших оперных ансамблей. Верный идее своего спектакля, Станиславский вносит в его решение, быть может, некоторую вольность. Посмотрим, допустима ли она, не нарушает ли она музыкальную ткань Бизе?

Станиславский как и в предыдущей картине «Таверна», так и в этой просит исполнительницу Кармен все время и во всем держаться «линии любви к Хосе». Эта «линия любви» логически и обоснованно не позволяет Кармен активно, с азартом, как всем остальным, участвовать в этом «сговоре» о предстоящей авантюре. Кармен поглощена сейчас другим, она любит, она ждет Хосе.

Но квинтет есть квинтет: пять человек! Вот отсюда-то и родилась мысль о том, чтобы ввести персонаж Мериме - Доротею. Ее играла артистка Л. Пан - меццо-сопрано. Она и становилась вместо Кармен пятым участником ансамбля - Фраскита, Мерседес, Ро-мепдадо, Данкайро и... Доротея. Музыкально это не наносило никакого ущерба - меццо-сопрано, будь то Кармен или Доротея, в квинтете было налицо. Против этого не возражал и дирижер Б. Э. Хайкин. Но вот драматическое раскрытие? Это стремительный, почти танцевальный ритм, лихой, местами почти бравурный. Может быть, эти цыгане только отчаянные сорвиголовы, легко и весело идущие всего-навсего на завлекательную прогулку вместе со своими веселыми подругами?

У Станиславского здесь готовились далеко не к веселой прогулке. Не изменяя ни на йоту стремительности темпа (allegro vivo) этого ансамбля, Станиславский все время напоминает его участникам, что их ояшдает в предстоящем «деле».

Вслушаемся, однако, в музыку повнимательней. Здесь чувствуются интонации и настороженности, и азарта.