Существенно и другое: тесная связь с определенным театром, кровная принадлежность к нему всегда ограничивают возможности критика, лишают его той совершенной независимости мнения, без которой трудно работать в печати. Павел Марков - один из немногих - умел преодолевать это препятствие,- видимо, непобедимо было в нем чувство внутренней свободы и бесспорна репутация объективного критика. Ведь уже работая в Художественном театре, он печатал свои обзоры и рецензии в Правде, в самом начале 30-х годов появились принципиально важные статьи о Последнем решительном и Гамлете в постановке Н. Акимова.

Здесь мне кажется существенным оттенить одно критическое, а точнее, этическое свойство Маркова, которого недостает многим и многим театральным литераторам наших дней. В своих суждениях о спектаклях, о судьбах театров он руководствовался только объективным анализом и не делал поправок на заслуги, славу и общественное положение художников. Ведь даже Станиславский и Немирович-Данченко читали о себе критические суждения молодого литератора. Марков высоко ценил Мейерхольда, но не раз категорично и бескомпромиссно критиковал его в печати и на диспутах, зная при этом, что получит ироничный, резкий, а иногда и обидный ответ. Наверное, не просто было Маркову, когда-то работавшему в Студии имени Вахтангова, дружившему с ее актерами, так безжалостно оценить Гамлета 1932 года и прямо сказать, что для Вахтанговского театра наступила пора окончательного выбора между внешним усвоением идей современности и глубокой перестройкой своего миросозерцания.

Критик, делая все это, был верен себе и тем лишь повышал свой авторитет в глазах людей театра. Сохранилось множество признательных писем Маркову от режиссеров и актеров (в том числе тех, кого он критиковал) - я приведу несколько слов Щукина: Глубоко взволнован Вашей статьей.